%d0%b2%d0%b8%d0%ba%d1%82%d0%be%d1%80-%d0%b5%d1%80%d0%bc%d0%b0%d0%ba%d0%be%d0%b2

Недавно Россия отметила 25-летие вывода советских войск из Афганистана. По времени это событие практически совпало с рабочим визитом в Самару генерального инспектора Министерства обороны России, председателя Совета Общероссийской общественной организации ветеранов Вооруженных сил РФ, члена правления и президиума Российского Союза ветеранов Афганистана генерала армии в отставке Виктора Федоровича Ермакова. Именно он в 1982-1983 годах командовал 40-йобщевойсковой армией, действовавшей в ДРА. Наш корреспондент побеседовал с известным военачальником.

— Как произошло ваше назначение на должность командующего Ограниченным контингентом советских войск в ДРА?
— На тот момент я командовал 14-й общевойсковой армией Одесского военного округа. После окончания Высших курсов при Военной академии Генерального штаба в начале 1982-го в Главном управлении кадров Министерства обороны у меня спросили, как отнесусь к назначению на должность командующего 40-й армией. После положительного ответа отправили домой, в Кишинев. Спустя некоторое время, в начале мая 1982-го, мне пришел приказ срочно прибыть в министерство. Первым же рейсом я отбыл в Москву. Там прошел согласование и собеседование в ЦК КПСС, в том числе и в Политбюро. Потом беседа с Леонидом Ильичом Брежневым. В День Победы меня принял министр обороны СССР, Маршал Советского Союза Дмитрий Устинов. 9-го же мая я вылетел в Ташкент. В штабе Туркестанского военного округа меня ознакомили с оперативной обстановкой, а также с политической ситуацией в Афганистане. Через два дня я уже был в Кабуле.

— С чего началась ваша служба в Афганистане?

— Прибыв туда, я представился нашему послу Фикрету Табееву и руководителю Оперативной группы  Министерства обороны Маршалу Советского Союза Сергею Соколову. Потом встретился с Главным военным советником генералом армии Михаилом Сорокиным. Чуть позже познакомился не только с главными советниками по линии МВД и КГБ, но также в области политики и экономики.

— Какая задача была поставлена?
— Прежде всего как можно больше сберечь наших солдат и офицеров. К сожалению, не все зависело от меня.

— Была ли встреча с руководством Афганистана?

— Нет. Я тогда встретился с министром обороны Абдул Кадыром и начальником Генштаба афганской армии. С ними потом и взаимодействовал при разработке операций.

— Что вы можете сказать о Кадыре?

— Исключительно хорошее. Это был профессионал своего дела. Искренне любил нашу страну. Он отличался добропорядочностью. Офицерская честь и долг для него были не только словами. Между нами сложились хорошие деловые отношения.

— Встречались ли с председателем Революционного Совета Демократической Республики Афганистан Бабраком Кармалем?
— Наши встречи были редкими и кратковременными. По понятным причинам, я больше контактировал с руководством афганской армии, МВД и ХАДа (госбезопасность).

— Ваше мнение об афганской армии?
— Конечно, немало солдат и офицеров воевали не за страх, а за совесть. Так, хочется отметить действия частей гвардии, 1-го армейского корпуса и их спецназа. Однако в целом боеспособность была низкой. Большая часть командиров всех уровней либо вели себя пассивно, либо торговали оружием и боеприпасами, а также сливали информацию противнику. Мы были вынуждены во время совместных операций давать их командованию дозированную информацию. Солдаты при первой же возможности разбегались по домам либо переходили на сторону душманов.

— В чем причина?
— Офицерский корпус был на тот момент ослаблен чистками и репрессиями. Сыграли свою роль и разногласия между парчамистами и халькистами (группировки в правящей НДПА). Между офицерами и нижними чинами в большинстве случаев сохранялась пропасть. Очень мощной была и пропаганда со стороны оппозиции. Противник же противостоял сильный, прекрасно вооруженный.

— А мирное население?
— Нам ставилась задача не захватить Афганистан, а помочь ему. Это мы и делали в то время. Как бы ни интерпретировали события некоторые, мы не только воевали. Строили школы, больницы и другие гражданские объекты, оказывали различную гуманитарную помощь, причем не только продуктами. Это ценилось всеми афганцами. Один пример. Наши специалисты, бурившие артезианские скважины, были единственными, кто не опасался за свою жизнь. Они не только не подвергались нападению, но даже не обстреливались. По моему мнению, поэтому наш уход оттуда не был бегством, как это не раз случалось с англичанами.

— Что вы испытали 15 февраля 1989-го?

— Только радость. Нет такого солдата, который бы не радовался окончанию войны.

— Какие проблемы стоят перед вашими ветеранскими организациями?
— Их перечень за четверть века не изменился. Лишь в последнее время все стало постепенно меняться к лучшему. Кстати, ваша Самарская область — один из немногих регионов страны, где власти на деле оказывают помощь нашим ветеранам.