%d0%b2%d0%b0%d0%bb%d0%b8%d0%b4-%d0%bc%d1%83%d0%b0%d0%bb%d0%bb%d0%b5%d0%bc

В Монтрё проходит митинг в поддержку Башара Асада. Сегодня там открылась международная конференция по ситуации в Сирии. Эксперт по Ближнему Востоку Семен Багдасаров обсудил ситуацию с ведущей Анной Казаковой.

Глава МИД страны Валид Муаллем заявил, что результаты встречи будут вынесены на референдум. Кроме того, он обвинил турецкие власти в прямом пособничестве террористам и сравнил действия иностранных государств в Сирии с событиями 11 сентября 2001 года в США, сообщает «Интерфакс».

— К чему могут привести такие резкие заявления Сирии?

— Надо объективно оценивать ситуацию по «Женеве-2» — переговоры начались в Монтрё, и они, скорее всего, окажутся безрезультными. Почему? И одна, и вторая сторона понимает, что они прибыли лишь показать свою готовность для ведения переговоров перед лицом международной общественности, не более того. Давайте зададим вопрос: «Кто стоит за сирийской оппозицией, за национальной коалицией оппозиционно-революционных сил с точки зрения военного присутствия на территории Сирии?» Никто. Сирийская свободная армия, которая должна быть военным отрядом, насчитывает не более 20% от всех вооруженных формирований. Салим Идрис, командующий этой армией неоднократно делал заявления более радикальные, чем те политические представители, которые сейчас находятся в Монтрё.

Реально больше 80% вооруженных формирований —от различных организаций, от «Джебхат ан-Нусра», до «Лива аль- Таухид», «Лива аль-Ислам», и заканчивая террористической группировкой исламских государств в Ираке и Ливане, не подчинятся никаким решениям, поэтому война как продолжалась, так и будет продолжаться. Это лишь одна из таких галочек для международного дипломатического сообщества о проведенном неком мероприятии.

— Вы можете сформулировать какие основные противоречия между участниками конфликта?

— Во-первых, нахождение у власти Башара Асада. Понятно, что правительство Сирии заявило, что в этом году будут президентские выборы. Понятно, что Башар Асад будет выставлять свою кандидатуру, и понятно, что он будет объявлен победителем. Соответственно, оппозиция это никаким образом не признает.

К сожалению, у нее будут козырные карты на руках, хотя бы потому что более 25% населения Сирии — беженцы, как они будут голосовать? Как это будет сделано на территории Турции, Ирака или Ливана? Еще столько же граждан приблизительно находится на территории, которая контролируется оппозицией. Как будут проходить, например, выборы в провинции Ракка и в ее административном центре, который полностью контролируется оппозицией? Как будут проводиться выборы в Алеппо, втором по значению городе Сирии, значительная часть которого контролируется оппозицией? Поэтому эти противоречия очень существенны.

— А роль Москвы в этом конфликте какова, по вашему мнению?

— Вы знаете, я считаю, что мы правильно сделали, что поддержали Башара Асада, мы абсолютно верно сделали, что не допустили бомбардировку Сирии со стороны Соединенных Штатов, но сейчас надо уже корректировать ситуацию. Смысл в том, что правительство Сирии, руководство Сирии должно занять более гибкую позицию. И в чем должна эта гибкость соблюдаться? Давайте называть вещи своими именами, в значительной степени конфликт в Сирии, — это этнорелигиозный конфликт.

С одной стороны — это алавиты, исмаилиты, друзы, христиане и часть суннитов, которые просто хотят жить в мире. С другой стороны — это сирийское население, суннитское население, которое поддерживает значительную часть оппозиции, в том числе радикальную. Да, там присутствуют иностранные наемники, и это даже не наемники, а радикальный исламистский интернационал, от 20 тыс. до 30 тыс. человек. Значит, надо находить какие-то возможности для консолидации сирийской оппозиции, сирийской, а не этой интернациональной банды.

Идти на уступки во властных структурах, возможно, взять за пример так называемые Таифские соглашения по Ливану. В Ливане при аналогичных ситуациях 15 лет была гражданская война, с 1975-й по 1990 годы. И только Таифское соглашение, которое закрепило за разными религиозными группами власть в исполнительной и законодательной власти Ливана, по сути, положило конец этой войне. К чему-то должна идти Москва, уже надо требовать от Асада большей гибкости.

Вот мы говорим об участии Ирана в «Женеве-2», я вообще не понимаю, у кого эта идея возникла в голове, чтобы Иран участвовал в конференции. Извините меня, очевидно, что сирийская власть ни при каких обстоятельствах не пошла бы на это. А может быть, стоило сразу сказать: «Да, Турция и Саудовская Аравия занимают отрицательную позицию по отношению к руководству Сирии, это очень плохо, но без них разрулить, извините за выражение, этот конфликт нельзя». Значит, на конференции должен присутствовать Иран, Саудовская Аравия и Турция, и тогда это было бы более значительно, объективно. Наконец, а почему бы не поддерживать свои интересы религиозного плана? Почему бы не потребовать от Башара Асада, чтобы пост председателя парламента в Сирии занял представитель Антиохийской православной Церкви, церкви близкородственной нашей православной церкви? Иранцы продвигают свой шиитский проект, а почему мы не занимаем такую же позицию?