%d0%b1%d0%be%d1%80%d0%b8%d1%81-%d0%bd%d0%b5%d0%b2%d0%b7%d0%be%d1%80%d0%be%d0%b2

Д. НАДИНА: У микрофона Дарья Надина, это программа «Творцы», праздничный выпуск. И сегодня в студии у нас Борис Невзоров, актёр театра и кино, народный артист России. Борис Георгиевич, здравствуйте.

Б. НЕВЗОРОВ: Добрый день!

Д. НАДИНА: Большое спасибо, что Вы к нам приехали. Сегодня праздник, и у каждого есть планы: кто-то идёт на улицу гулять, кто-то едет на дачу жарить шашлык. Какая у Вашей семьи традиция празднования 9 Мая?

Б.НЕВЗОРОВ: Дача, шашлык, празднование, тосты за здоровье. И, конечно, разговор о тех, кто принимал участие в этой войне. У меня много родственников были на войне: и отец, и дядьки, всё окружение обязательно вспоминается в этот замечательный день.

Д. НАДИНА: Все вернулись?

Б. НЕВЗОРОВ: Нет, конечно же, не все. Но Вы знаете, на фоне того, что я человек послевоенный, 50-го года рождения, помню себя лет с четырёх-пяти, и этот шлейф войны, конечно, окружал довольно долго мою жизнь и жизнь тех, кто меня окружал.

Д. НАДИНА: Мужчины в военной форме, наверно, ходили по улице?

Б. НЕВЗОРОВ: Мужчины в военной форме, очень много было калек, людей, у которых не было то ноги, то руки, то хромали. Но, как правило, к ним очень нежно относились. Многие из них занимались какой-то коммерческой деятельностью. До сих пор помню, что один человек, он был без ног, ездил на такой коляске, когда руками передвигаешь палочки, и коляска едет. Он продавал петушки сахарные. И, я так думаю, с большим успехом. Мои пацаны всё время выпрашивали деньги, бегали к нему, покупали эти петушки. А в праздничные дни, не знаю, где он их брал, продавал шарики, игрушки, которые сам надувал и детям вручал. С этими шариками дети бегали, были очень довольны.

Д. НАДИНА: Это всё в Астрахани было?

Б. НЕВЗОРОВ: Да, детство было в Астрахани. Хотя, конечно, до Астрахани война не докатилась, но остатки тех, кто туда был эвакуирован, тех, кто приходил после войны, и эта атмосфера, это окружение очень долго сопровождало нашу жизнь.

Д. НАДИНА: Борис Георгиевич, мальчишкой наверняка тоже играли в войну во дворе? У Вас не было никогда мечты тоже побывать на фронте? Многие ностальгируют, когда слушают Высоцкого, например, думают, что он наверняка был на войне. У него, насколько я знаю, тоже было желание чуть пораньше родиться, чтобы попасть в эту обойму. Вам никогда не хотелось?

Б. НЕВЗОРОВ: Нет, скорей всего, нет. Война так близко была вокруг, что хотелось от этого, наоборот, сделать шаг в сторону. Я сейчас вспоминаю, что и разговоров-то таких не велось. Те, кто пришёл с войны, — я помню и отцовские, и дядькины, и соседские воспоминания, — такого детального обсуждения не было. Мне казалось, что людям хотелось оттолкнуть то время и ещё раз не погружаться в те проблемы, в тот ужас и страх, которые, наверное, всегда сопровождают такие явления, как война. Хотя пацанами мы бегали с деревянными автоматами, пистолетами, и самым плохим наказанием было для тех, кто был плохой — «немец», — и, как правило, мы, красные, побеждали, а немцы поднимали руки. Своя дань была.

Д. НАДИНА: И пусть только попробуют выиграть, что называется.

Б. НЕВЗОРОВ: Поэтому побыть немцем в играх в войну было определённым наказанием и карой.

Д. НАДИНА: Вы уже сказали, что люди пытались оттолкнуться, не вспоминали. Первые 20 лет и не отмечали 9 Мая так широко, как мы сейчас отмечаем. Насколько велика разница между 9 Мая в конце 50-х годов, когда Вы были школьником, и сейчас?

Б. НЕВЗОРОВ: Это, наверное, закон жизни: чем дальше от чего-то откатываешься, то какие-то вещи более детально выкристаллизовываются что ли, какие-то чувства становятся мощнее и определённее. Я считаю, что это вполне закономерно, потому что раньше действительно такого размаха не было. А потом круг людей, кто непосредственно был там, в этой страшной каше, их становится всё меньше и меньше, и это подсознательное желание отдать им очередную дань, поклон, очередное спасибо и благодарность. Поэтому то, что происходит сегодня, по-моему, вполне закономерно, и это ещё раз говорит о том, что мы бесконечно благодарны тем людям, которые сотворили для нас Победу.

Д. НАДИНА: У Вас была возможность поиграть в войну на другом уровне, Вы снимались в фильмах о войне: «Говорит Москва», «Сталинград», в других картинах — насколько тяжело было готовиться к фильмам о войне? Можно сказать, что это какой-то особенный жанр или это будет преувеличением?

Б. НЕВЗОРОВ: Можно сказать и то, и другое, и пятое, и десятое, и что особенный жанр. Во время советского кинематографа военные нам всегда помогали. Особенно когда фильм о войне снимали, присутствие войск, командиров, солдат всегда ощущалось. Где нужны были большие массовки, там всегда была армия.

Д. НАДИНА: Настоящие солдаты, не переодетые?

Б. НЕВЗОРОВ: Настоящие. Если нужна была консультация, то были настоящие командиры, если по полигону шли настоящие танки, то в них сидели настоящие танкисты, стреляли не настоящими снарядами, но тем не менее.

Д. НАДИНА: Это уже похоже на учения какие-то.

Б. НЕВЗОРОВ: Соседство, жизнь рядом, жизнь плечом к плечу давала определённые результаты, и тут большого усилия, наверно, не нужно было, чтобы понять. Ты был в этой жизни, эта жизнь была в тебе. Больших сложностей не было. Сейчас, на мой взгляд, такого тесного соучастия армии и кинематографа, к сожалению, нет, но то, что было, вспоминается, конечно, с благодарностью.

Д. НАДИНА: Фильм «Сталинград» получил довольно много наград. Фильм 1989 года, я поясню для наших совсем молодых слушателей, которые помнят не так давно вышедший «Сталинград». Это знаменитая киноэпопея Юрия Озерова.

Б. НЕВЗОРОВ: Это его последняя картина, которую он снял о войне.

Д. НАДИНА: Помните свои впечатления, как Вы готовились к роли, как погружались? Это, наверно, тяжелое эмоциональное испытание?

Б. НЕВЗОРОВ: История со «Сталинградом» была такая своеобразная, довольно долгая и довольно извилистая. Это последний фильм Озерова, я сейчас не могу вспомнить, трилогия или пятилогия?

Д. НАДИНА: Это трилогия: «Освобождение», «Солдаты свободы» и «Битва за Москву». И вот «Сталинград».

Б. НЕВЗОРОВ: 13 числа я лечу в Волгоград представлять эту картину, потому что мне позвонили оттуда и сказали: «Вы снимались в картине «Ангелы смерти»?» Я сказал: «Нет». оказывается, там её перемонтировали и сменили название. Поеду, почему — не знаю. Поеду — узнаю. На определённом этапе к съёмкам этой картины подключились американцы.

Д. НАДИНА: Там продюсеры Кларенс Авант и Джонс Куинси.

Б. НЕВЗОРОВ: Начали мы снимать самостоятельно, а в «Сталинграде» как раз все ужасы натурные, снимали в Крыму, где-то под Судаком. Там был комплекс заводов, которые уже надо было взорвать. А когда присоединились американцы, то за те деньги, которые они вливали в эту картину, нашли огромную натуру под Прагой, в Чехословакии, я даже не помню название этого небольшого городка, где чехи должны были на том месте построить другой город, а старый они взрывали и вывозили. И фильму позволили взрывы и уничтожения тех зданий заснять. Город закамуфлировали под Сталинград.

Д. НАДИНА: В Волгограде этот фильм, насколько я понимаю, получает новое рождение?

Б. НЕВЗОРОВ: Да, в Волгограде тоже будет проходить акция, и этот фильм под новым названием будет представлен. У меня гастроли 12 и 13 числа в Ростове, за мной приедет машина из Волгограда. Мы поедем в Волгоград и представим картину волгоградским зрителям.

Д. НАДИНА: Фильмы о войне снимают и в Голливуде, и у нас. Мне почему-то кажется как зрителю, как человеку, далёкому от кино и от театра, что наши фильмы о войне душевнее, там нет экшена, захватывающих дух сцен, снятых с помощью компьютерной графики, но при этом в наших фильмах есть душа. Согласны ли Вы с этим и нравятся ли Вам последние фильмы о войне, которые стали появляться? «Битва за Севастополь» не так давно вышла, до этого было ещё несколько картин. Смотрите ли Вы их и как оцениваете?

Б. НЕВЗОРОВ: Смотрю редко. Я не хочу, чтобы мне сказали: «Ну вот, конечно, вы считаете, что раньше что-то было лучше, трава зеленее, небо голубее». Я думаю, что дело не в этом, дело в том, что люди, которые снимали фильмы о войне, они знали тот материал, который они старались воспроизвести. Поэтому та человеческая основа, которая была и в войне, эта взаимопомощь, поддержка друга, любовь неимоверная на фоне этой войны — это всё было понятно, это всё пульсировало. Сейчас, к сожалению, так как поменялось в жизни многое, и главным критерием произведения искусства, пусть не обижаются на меня продюсеры, стало доставание денег и их зарабатывание. У нас рассказывают сейчас как: «Сняли вот такой фильм, на него потратили столько-то миллионов».

Д. НАДИНА: Собрали столько-то миллионов.

Б. НЕВЗОРОВ: А хороший он, плохой он, кто в нём играл, хорошо ли играл, плохо ли играл, так ли отразили? Разговора, который должен быть, нормального человеческого разговора, который должен сопровождать то, что делает человек, нет. У нас единственным критерием того, что делается, стали деньги. Машину купил — какую машину купил? Такую, которая стоит вот столько. А какие в ней колёса? Никого не интересует, это само собой разумеющееся. Я считаю, что это определяет и всё остальное. Когда мы хотим душевного, иногда и философского, трагического действа, сотворить некий экшен, чтобы завлечь побольше зрителей, чтобы сказали: «А вы знаете, рейтинг был вот такой, а у этого рейтинг был такой». Я уже сам долго работаю на телевидении, эти манипуляции с рейтингами тоже довольно сомнительные вещи. Кто даёт эти рейтинги? Всё это будет на совести тех, кто это творит. Жалко. Я его сейчас купил, обязательно посмотрю фильм о танке с Брэдом Питтом, американский, который снимал русский оператор.

Д. НАДИНА: Я тоже забыла название.

Б. НЕВЗОРОВ: «Ярость»?

Д. НАДИНА: Да, да, «Ярость».

Б. НЕВЗОРОВ: Говорят, фильм получился потому, что они очень много посмотрели советского кино.

Д. НАДИНА: Да Вы что?

Б. НЕВЗОРОВ: Да. Я слушал оператора, русского парня, который снимал эту картину. Он давно работает в Голливуде, они принципиально смотрели много советского кино о войне, и говорит, что они старались понять, что там происходит. Для них это была школа, это определённый жанр и определённый круг, который можно было отдать зрителю. Я считаю, что это абсолютно верно. Надо и нашим, кто поднимает руку на эту тяжёлую тему, тоже поучиться этому.

Д. НАДИНА: Вы снялись в десятке социальных драм, довольно много у Вас было таких картин в биографии. Правильно я говорю? Я видела очень много социальных драм с Вашим участием.

Б. НЕВЗОРОВ: Амплуа — социальный герой. Есть герой-любовник, а я социальный герой с неким любовным вкраплением.

Д. НАДИНА: Вы довольны этим амплуа?

Б. НЕВЗОРОВ: Не знаю, доволен или недоволен, так уж в жизни получилось. Человек никогда собой не доволен, я вообще собой недоволен, всегда я себя представлял высоким блондином с голубыми глазами.

Д. НАДИНА: Это наша общая беда.

Б. НЕВЗОРОВ: А когда смотришь на себя, думаешь: «Господи, ну зачем же? Вот этого я от природы не ожидал». Поэтому что получилось — то и получилось. На судьбу обижаться нельзя. Мне, я считаю, в этом плане повезло. И когда-то был период, когда социальный герой был востребован довольно сильно, мощно. На сегодняшний день — я не хочу жаловаться, но социальные герои ушли на второй план. Полистайте фильмографию. Я всё время, когда встречаюсь с коллегами, говорю: «Вы комики, вы сегодня в почёте, а мы, социальные герои, в загоне».

Д. НАДИНА: Это же характеристика времени.

Б. НЕВЗОРОВ: Конечно. Все, кто смешно разговаривают, у кого смешное лицо, толстое пузо или лысая голова, играют. Полистайте американское кино — там есть смешные артисты? Очень мало.

Д. НАДИНА: И какой диагноз?

Б. НЕВЗОРОВ: Мы немного нашу жизнь засатирили, заюморили, вдобавок ещё немного откэвээнили. Это философия страуса: надо немного спрятать, немного не видеть того, что вокруг. И не дай бог начать об этом говорить. А об этом, как правило, в произведении искусств говорят социальные герои. Поэтому они сегодня не нужны, потому что есть темы, которые лучше не трогать.

Д. НАДИНА: Не так давно целая компания развернулась против «Левиафана». Я помню, что очень многие мои друзья, приятели и просто знакомые, люди из социальных сетей писали потом: «Посмотрел «Левиафан» — фильм гораздо слабее, чем «Дурак». Фильм «Дурак», который вышел год назад с Вашим участием и который прошёл мимо глаз общественности, но тоже острое социальное кино.

Б. НЕВЗОРОВ: К сожалению, они вышли параллельно, а поддержка «Левиафана» просто мощнее.

Д. НАДИНА: При этом «Дурак» пользуется бешеной поддержкой критики, его очень хвалят, отмечают абсолютно все. Собрал в прокате мало денег, естественно. Что Вы можете сказать про эти последние социальные картины?

Б. НЕВЗОРОВ: Я очень рад, что они появляются. Да, они немного замешаны гуще, чем надо было бы, но тем не менее очень здорово, что они есть. И я благодарен Юрию Быкову, у которого я уже в двух картинах снялся: в «Дураке» и в «Майоре».

Д. НАДИНА: «Майор» тоже получил потрясающую оценку критики.

Б. НЕВЗОРОВ: Я пол-Европы проехал с этой картиной, хотя у меня там не главная роль. Кто-то говорит, что она довольно знаковая и запоминается.

Д. НАДИНА: В Каннах была награда от прессы.

Б. НЕВЗОРОВ: Слава богу, что это появляется. Надо говорить на эти темы, надо. Задача ли это искусства? Не знаю. На сегодняшний день, наверно, и искусства тоже. Пусть «Левиафан». Это два разных художника. Я считаю, что не надо трогать бедных художников, эти люди и так все комплексные и издёрганные. Кто как может — поёт, кричит, подтанцовывает, но изливает душу. А когда есть настоящее биение — это же так чувствуется, понимаете? Музыкант фальшиво играет или не фальшиво. Те, кто разбираются в музыке, может понять уровень исполнителя уже по первым трём аккордам.

Д. НАДИНА: Уровень высокий у Быкова, у Звягинцева?

Б. НЕВЗОРОВ: Да, очень высокий. Ребята очень требовательные, к себе в том числе. Я с большим удовольствием работал, но очень трудно было, потому что тот принцип, который избрал Юрий Быков, очень многоплановые и многоходовые внутрикадровые длинные планы, они очень долго репетировали, снимали по 15-20 дублей, потому что там надо было в этот момент попасть в фокус, в этот момент из фокуса выйти. Но это интересно! Это не два прихлопа, три притопа, которые на сегодняшний день из себя представляют те же самые сериалы. Я через это тоже прошёл.

Д. НАДИНА: Про молодых режиссёров — как Вам с ними работается, с замороченными, которые насмотрелись европейского кино?

Б. НЕВЗОРОВ: Замечательно! Я снялся у одного мальчика, не буду называть фамилию, а то скажут — рекламирую.

Д. НАДИНА: Почему? Давайте рекламировать.

Б. НЕВЗОРОВ: Его фамилия Горбачёв, он из Питера, он заканчивает курс у Володи Меньшова на режиссуре. Я в его дипломной работе снялся. Хотя я очень критически отношусь к сегодняшним ребятам, пусть они на меня не обижаются, но я отношусь к ним точно так же, как ко мне относились, когда я приходил в институте, а мне говорили: «Старик, ты тупой, не знаешь, ты давай, нагоняй». Это же им хочется сказать вдогонку: «Вы на 90% тупые, вы столького не знаете, стольким не интересуетесь, вы помешаны на этих социальных сетях, которые, поверьте, ничего не дают для внутреннего развития! Ничего!» Это обманка, маскарад, сложная психологическая ловушка. В людях развивается так называемая подушечная психология. Когда мы ложимся на подушку, мы такими себя представляем гениальными: «Я бы этому сказал это, потом я выйду сделаю это», а потом я встаю завтра утром, выхожу и у меня ничего не получается, потому что рядом с тобой другие люди. Это разные психологии, когда ты наедине с собой, а тут другие люди. А в социальных сетях ты не только наедине с собой, ты ещё под маской. Михаил Юрьевич Лермонтов написал «Маскарад» почти два века назад. Он в 27 лет сказал: «А у маски нет души, есть тело». Потому и придумана эта маска, чтобы спрятать свою душу. Это долгий разговор. И, слава богу, появляются такие ребята, которые рвутся, которые читают. В меня они вселяют абсолютный оптимизм. Слава богу, что появляются люди, которые дают им снимать! Это тоже немаловажно. Как Юрию Быкову даёт Учитель денежку на всё, хотя Юрка иногда дёргается, говорит: «Нужен ли я, может, я из профессии уйду». Юра, не уходи из профессии!

Д. НАДИНА: Юрий Быков, ему 33 года. Вам, как актёру с таким бэкграундом, который столько всего видел, в таких картинах снялся, подчиняться молодому режиссёру на площадке — не тяжело ли внутренне? Как это работает?

Б. НЕВЗОРОВ: Нет! С удовольствием! Разгадывать внутреннюю дорожку другого человека очень интересно. Такой закон кино: всё знает только режиссёр. Вся информация только в нём. Все вздохи, выдохи, все темпы и ритмы знает только он, и это сидит у него в голове. Проникнуть в его социальную сеть и разгадать — это очень здорово. И когда мы переходим на одну волну и начинаем понимать друг друга, это искры, это молнии, это восторг, это открытие! Как Эйнштейн открывает очередную формулу, и ты открываешь эту формулу. Это здорово! И что самое главное, если это есть, это всё видно, это всё чувствуется, потому что обмануть тут зрителя нельзя.

Д. НАДИНА: Вы снимали фильм «У попа была собака», выступили как режиссёр.

Б. НЕВЗОРОВ: Был такой грех, это замечательная картина. Мы даже на нескольких фестивалях брали какие-то штучки-дрючки, у меня Игорёк Бочкин, Олег Шкловский брали за главные роли призы.

Д. НАДИНА: А почему Вы не пошли дальше? Почему не сняли ещё? Эта картина в 1993 году была.

Б. НЕВЗОРОВ: Тогда снимали все кто ни попадя.

Д. НАДИНА: Как Вы по себе прошлись: «Снимали все кто ни попадя».

Б. НЕВЗОРОВ: У меня было несколько попыток замесов. А потом статус режиссёра так поменялся в жизни, в кинематографе.

Д. НАДИНА: А как?

Б. НЕВЗОРОВ: Если раньше режиссёр всё решал, то сейчас режиссёр практически ничего не решает. Только избранные, тот же Юра Быков, Звягинцев — слава богу, с ними рядом те, у кого кошелёк в кармане, они им позволяют делать то, что они хотят. А в основном — у кого кошелёк в кармане, те делают всё по-своему. Я даже не говорю о какой-то картине, Путин смотрел, там были большие конфликты между продюсерами и режиссёром, потому что последняя рука по монтажу за продюсером. А с продюсерами у нас, извините, честно, беда. Многих из них я знаю, но этот кошелёк оказался иногда не в тех карманах.

Д. НАДИНА: Пристёгнут не к тому карману.

Б. НЕВЗОРОВ: И не к той голове. Я иногда говорю: «Ребят, вам хотя бы 10 классов окончить, хотя бы на тройки».

Д. НАДИНА: Как приговор звучит.

Б. НЕВЗОРОВ: А что? Говорят, сейчас новая волна, их чему-то учат. Научили бы их в первую очередь беречь деньги и не перекладывать из кармана в карман.

Д. НАДИНА: У Вас в фильмографии более ста картин. Я понимаю, что это вопрос избитый, но, тем не менее, какой фильм Вам дороже других?

Б. НЕВЗОРОВ: Конечно, «Россия молодая». Я тут недавно вынужденно какие-то куски посмотрел, надо было выбрать куски для фестиваля, он мне близок. Он дал мне толчок, вывел меня на другой уровень, дал понимание того, что я должен делать в кино.

Д. НАДИНА: Исторический фильм. К историческим фильмам Вы питаете особую слабость?

Б. НЕВЗОРОВ: Да. И к фильмам историческим, и вообще я считаю, чем больше осмысление процесса по времени отодвинуто от сегодняшнего дня, тем он, как ни странно, приближен по своим пониманиям к сегодняшнему дню. Большое видится на расстоянии.

Д. НАДИНА: Как Толстой «Войну и мир» писал спустя десятки лет.

Б. НЕВЗОРОВ: Да. Только отодвинув на определённое расстояние, ты начинаешь понимать, что это про тебя, оказывается. И эти современные тенденции, особенно когда в той же драматургии, если ты надеваешь на кого-то арестантский костюм и в том же Шекспире говоришь: «Ах, это про нас!» Ещё решётку поставим, всех засадим, скажем, что этого убили. Глупости всё это, это всё от недопонимания и необразованности.

Д. НАДИНА: Тем не менее, я помню, читала интервью, кажется, Михаила Ефремова, он говорит, что они играют один и тот же спектакль десять лет (условно). Десять лет назад смеялись в одних местах, сегодня смеются в других. Действительность другая. Когда можно будет снять картину о наших днях? Когда она будет максимально объективна?

Б. НЕВЗОРОВ: Вы знаете, это такой сложный процесс, это такая цепочка. Нужна литературная основа. Во-первых, нужна идея, потом литературная основа, потом разработка сценария, потом это передаётся в другие руки. Давайте смотреть, что у нас с ребятами, которые пишут, что у нас с ребятами, которые снимают. Тут большой вопросительный знак. Поэтому Фёдор Михайлович написал «Преступление и наказание» о сегодняшнем дне. Но об этом написал не просто «как мальчик пришёл и стукнул топором тётеньку по голове», а за этим стояло осмысление человеческой сущности. Есть ли это в сегодняшнем дне? Я думаю, есть. Возникли ли люди, которые это на сегодняшний день у нас это могут осмыслить? Не знаю, я бы хотел встретиться и застать это время, чтобы это случилось на моих глазах.

Д. НАДИНА: Последний вопрос короткий: Вы сейчас себя с кем бы сравнили, с каким персонажем? Как Вы себя чувствуете?

Б. НЕВЗОРОВ: Не знаю. Короткий вопрос.

Д. НАДИНА: Дон Кихот, Король Лир?

Б. НЕВЗОРОВ: Скорее всего, Король Лир. Вы подсказали. Во-первых, я мечтаю его сыграть, а во-вторых, когда на сегодняшний день всё роздано, хочется это всё собрать воедино и понять, почему в определённый момент в людях просыпается не самое лучшее, а самое худшее.

Д. НАДИНА: Это Борис Невзоров, актёр театра и кино, народный артист России. Я обязана передать Вам приветы от наших слушателей, я игнорировала их весь эфир, здесь поздравления с 9 Мая и просьба как можно чаще появляться на экранах. Очень много тёплых сообщений, я Вам их все передаю. Большое спасибо, что Вы к нам пришли!

Б. НЕВЗОРОВ: Спасибо! С праздником!