%d0%b1%d0%b0%d0%bb%d1%83%d0%b5%d0%b2%d1%81%d0%ba%d0%b8%d0%b9-%d1%8e%d1%80%d0%b8%d0%b9-%d0%bd%d0%b8%d0%ba%d0%be%d0%bb%d0%b0%d0%b5%d0%b2%d0%b8%d1%87

В середине июля с.г. Российская Федерация приостановила действие Договора об обычных вооруженных силах в Европе. Какие можно сейчас ожидать шаги РФ в области обычных вооруженных сил?

Давайте сразу же определимся, Российская Федерация не приостановила действие ДОВСЕ, а только объявила о своих намерениях приостановить выполнение положений Договора в связи с чрезвычайными обстоятельствами, которые были изложены в наших уведомлениях депозитарию и всем его государствам-участникам.

Как вы знаете, 13 июля 2007 г. Президент России подписал Указ «О приостановлении Российской Федерацией действия Договора об обычных вооруженных силах в Европе и связанных с ним международных договоров». Уведомление об этом было передано всем государствам-участникам ДОВСЕ на следующий день. Таким образом, если чрезвычайные обстоятельства, о которых заявила Россия, не потеряют своей актуальности, действие ДОВСЕ и связанных с ним международных соглашений и договоров будет приостановлено с 0 часов московского времени 12 декабря 2007 г., то есть через 150 дней после получения уведомления депозитарием.

Подписанный в 1990 году ДОВСЕ регулирует отношения между военными блоками – НАТО и Варшавским Договором. Сегодня нет ни Советского Союза, ни Варшавского Договора, а Альянс продолжает расширяться, выходя за лимиты, очерченные в Договоре. Некоторые натовские новобранцы договорными ограничениями вообще не охвачены. В то же время сохраняются порожденные страхами времен «холодной войны» фланговые ограничения для территории России, которые сегодня мешают нашей общей борьбе с терроризмом.

Государства-участники ДОВСЕ до сих пор живут по документу времен «холодной войны», не соответствующему сложившимся отношениям между государствами в мире в целом и в Европе в частности. Не соответствует он и интересам национальной безопасности России, о чем мы давно и неоднократно предупреждали наших партнеров. Россия прилагала максимум усилий для того, чтобы выправить такую ненормальную ситуацию с Договором.

В 1999 году было подписано Соглашение об адаптации ДОВСЕ, которое в определенной степени соответствует нынешним реалиям. Россия, Белоруссия, Казахстан и Украина его ратифицировали.

Что же касается дальнейших шагов России, то с 12 декабря с.г. мы не будем предоставлять информацию, требующуюся по Договору, принимать и проводить инспекции. Одновременно мы не будем считать себя связанными количественными ограничениями обычных вооружений.

Хочу еще раз подчеркнуть: с подписанием Указа Президента России не захлопнулась дверь для диалога. Она будет открыта и после 12 декабря. Россия готова к продолжению работы по выходу из кризиса в различных форматах, в том числе предусмотренных ДОВСЕ (Совместная консультативная группа, конференции государств-участников), но при обязательном условии – наличии конструктивной реакции наших западных партнеров. Россия сделала все для спасения жизнеспособности ДОВСЕ и свою половину пути прошла.

Министр обороны Российской Федерации А.Сердюков в своем выступлении после переговоров с министром обороны США Р.Гейтсом сказал: «Требуют рассмотрения перспективы разработки нового соглашения в области ограничения стратегических вооружений». Какой именно подход к этой тематике можно ожидать со стороны РФ?

Если в двух словах, то подход России будет честным и конструктивным. Если более подробно, то напомню, что в 2009 году истекает срок действия Договора о СНВ. Этот Договор является базовым соглашением в сфере разоружения, который предусматривает не только сокращение стратегических наступательных вооружений, но и беспрецедентный механизм контроля и обмена информацией.

Несмотря на то, что Договор о СНВ свою историческую миссию выполнил, уже сейчас встает вопрос: а что же дальше? Как обеспечить преемственность процесса разоружения и предсказуемость развития стратегических арсеналов России и США на обозримую перспективу?

Российская Федерация считает необходимым сохранить отдельные положения Договора о СНВ, способствующие укреплению мер доверия и контроля в области стратегических вооружений и, прежде всего, реально ограничивающие количественные параметры носителей СНВ (МБР, БРПЛ, тяжелых бомбардировщиков) и развернутых на них боезарядов, а также закрепляющие отказ от их базирования за пределами национальной территории. Нужно исключить любую возможность сохранения сторонами при сокращении вооружений какого-либо «возвратного потенциала». Это будет являться действенным международно-правовым механизмом обеспечения гарантий ненаращивания Россией и США количества стратегических носителей ядерного оружия.

Могут быть уточнены применительно к новым условиям и сохранены процедуры обмена данными, представления уведомлений о пусках ракет и телеметрической информации.

Новый договор, по нашему мнению, должен обеспечить сопоставимость и предсказуемость развития стратегических арсеналов России и США на обозримую перспективу и заменить как Договор о СНВ, так и Договор о СНП в последующем. Наиболее приемлемым вариантом было бы использование в новом договоре отвечающих интересам России и США положений Договора о СНВ и Договора о СНП.

Что же касается формы закрепления нового соглашения, мы – за юридически обязывающую договоренность в виде самостоятельного международно-правового акта. Предлагаемый подход позволит исключить декларативный характер достигнутых решений, сделать процесс дальнейших ограничений СНВ действенным и жизнеспособным.

Выполняя положения Договора о СНВ, Россия и США значительно (в разы) сократили свои стратегические наступательные вооружения. Безусловно, мир стал прочнее. Однако же в результате этого относительная мощь ядерных потенциалов других членов «ядерного клуба» повысилась. Пользуясь случаем, хочу задать вопрос уважаемым читателям журнала «АТМ»: «Как вы считаете, не пора ли и остальным членам «ядерного клуба» взять на себя обязательства по ограничению своих ядерных потенциалов?».

Во время встречи президентов РФ и США в июле с.г. В.Путин предложил расширить сотрудничество в области противоракетной обороны, в том числе создать Центр обмена информации в Москве и в одной из европейских столиц стран НАТО. Как себе можно на практике представить функционирование такого центра?

Полагаю, что в начале необходимо напомнить сущность инициатив Президента Российской Федерации. В.В.Путин предложил создать центр обмена информацией об обнаруженных ракетных пусках в Москве. Аналогичный центр можно было бы создать в одной из европейских столиц, например, в Брюсселе. Непременное условие предложения Президента России: эти центры должны быть созданы взамен американских ударных средств в Польше и РЛС в Чехии, а не как дополнение к ним.

Главным конструктивным элементом сегодняшних российских предложений является готовность предоставлять данные от действующей РЛС системы предупреждения о ракетном нападении в Габале, а в перспективе и от строящейся в Армавире РЛС нового поколения.

Названные РЛС способны постоянно отслеживать ситуацию в воздушно-космическом пространстве над территориями стран Ближнего и Среднего Востока. Ни один пуск ракет с дальностью стрельбы свыше 500км не останется незамеченным ими. В этом могли убедиться американские эксперты при посещении РЛС в Габале 18 сентября 2007 г.

Техническая сторона передачи и анализа данных с РЛС довольно проста. Полученная информация может предоставляться в цифровом виде и будет доступна для обработки и отображения практически на любом компьютере.

Возникает вопрос, какие конкретные данные могут быть предоставлены российскими РЛС в центр обмена информацией об обнаруженных ракетных пусках? Отвечаю.

Во-первых, достоверный факт проведения испытаний, время и место старта и падения ракеты или её головной части. Эта информация даст возможность реально определить, соответствуют ли реальности заявления о проведенных пусках ракет или это не более чем элемент саморекламы.

Во-вторых, идентификация типа запущенной ракеты, т.е. является ли эта ракета космическим носителем, или это баллистическая ракета.

В-третьих, измеренные с достаточной точностью траекторные параметры полета ракеты (скорость и высота), факт отделения головной части или отдельных элементов конструкции ракеты. Причем траекторные параметры могут накапливаться и использоваться в дальнейшем для проведения сравнительного анализа с последующими пусками и уточнения характеристик ракет и их нагрузок.

Эти данные имеют определяющее значение для формирования объективных оценок уровня реальной, а не мифической ракетной угрозы. Причем, если эти данные будут поступать постоянно, а именно такой и предполагается работа ЦОДа, то и оценки ракетной угрозы будут адаптивными, и все участники заинтересованного противоракетного «пула» смогут располагать как достаточными основаниями, так и временем для принятия соответствующих мер реагирования.

В завершение хочу ещё раз особо подчеркнуть – российские РЛС и получаемые данные от них не должны быть дополнением к планируемым к развёртыванию объектам ПРО США в Европе. Убежден в том, что нет необходимости развертывания РЛС в Чехии, так как задачи обнаружения пусков ракет могут быть решены российскими РЛС в Габале и Армавире. Кстати, это подтверждают и доложенные конгрессу США результаты исследований, проведенных американскими учеными Т.Постолом и Дж.Льюисом.

Таким образом, основное назначение московского и других европейских центров – это получение в реальном масштабе времени информации и оценка ракетных пусков на южном и юго-восточном направлениях, что позволит своевременно реагировать на любые угрозы и даст гарантии безопасности не только США и России, но и всему европейскому континенту.

Несмотря на «отважное стратегическое предложение РФ» президент Д.Буш все придерживается стремлений разместить на территории Чешской Республики и Польши американские военные базы. Сергей Иванов сказал, что в таком случае РФ примет адекватные ответные меры, такие, например, как размещение ракет в Калининградской области. Скажите, пожалуйста, какие военные части там до сих пор дислоцированы и что можно ожидать?

Элементы противоракетной обороны Соединенных Штатов Америки в Европе – это угроза Российской Федерации, ее потенциалу сдерживания. Об этом мы неоднократно говорили на всех уровнях. Естественно, Российская Федерация будет вынуждена принимать адекватные меры.

Какие? Отвечу. Их перечень может быть очень разнообразным, включая как разработку новых типов ракетных систем, так и планирование применения для этих целей уже существующих систем вооружений. Все будет зависеть от складывающейся ситуации.

Мы же, военные, на основе анализа этой ситуации, будем прорабатывать все возможные меры противодействия, которые потенциально имеются в нашем арсенале.

В то же время, мы прекрасно понимаем, что такие меры, как развертывание в западных областях Российской Федерации ракетных систем, являются чувствительными для наших соседей по Европе. Возможно, в этом и заключается одна из причин размещения элементов ПРО США в Европе, в том числе и в Чешской Республике, – вбить между Россией и ее европейскими соседями «противоракетный клин» и, тем самым, подорвать существующую систему безопасности на европейском континенте и в мире. Это не наш выбор.

Российские, как Вы отметили, «отважные стратегические предложения» – вот та конструктивная альтернатива появлению в Европе новых разделительных линий в форме третьего позиционного района. Давайте услышим и поймем эти предложения.

Что касается российских войск в Калининградской области, то сегодня там дислоцированы, в основном, силы (войска) Балтийского флота.

Существует ли взаимосвязь между американским стремлением в области стратегической ПРО и русским приостановлением ДОВСЕ? Можно ли этот шаг РФ считать первым на пути к в прошлом несколько раз упомянутому асимметрическому ответу?

Я неоднократно говорил западным партнерам, в том числе и через СМИ, что взаимосвязи между американскими планами размещения в Европе элементов стратегической противоракетной обороны и приостановлением Российской Федерацией действия Договора об обычных вооруженных силах в Европе нет и быть не может. Да, это два проблемных, но разных направления в военной области.

Под действие ДОВСЕ подпадают пять категорий обычных вооружений, в которые ПРО и тем более стратегические вооружения не входят.

Россия на протяжении многих лет пыталась выправить ситуацию вокруг ДОВСЕ, но все наши попытки наталкивались на неконструктивную позицию государств НАТО. Мы неоднократно предупреждали западных партнеров о том, что источник нашего терпения может иссякнуть. Однако они нас не услышали, а, вероятно, и не хотели слушать. В ДОВСЕ имеется ряд положений, позволяющих каждому участнику защищать свои национальные интересы – от постановки вызывающих обеспокоенность проблем в Совместной консультативной группе до созыва чрезвычайной конференции и выхода из Договора в случае возникновения исключительных обстоятельств, ставящих эти интересы под угрозу. Сегодня это время настало, и Российская Федерация приостанавливает действие Договора с 12 декабря с тем, чтобы дать время остальным государствам-участникам выбрать правильный путь к спасению, можно сказать, умирающего Договора.

Что касается проблематики ПРО, то Российская Федерация на протяжении многих лет последовательно выступает против развертывания в мире систем противоракетной обороны. Негативное отношение к масштабному развертыванию таких систем сформировалось не сегодня. В 1972 году СССР и США подписали Договор по ПРО, который многие годы являлся, по общему признанию, «краеугольным камнем» стратегической стабильности в мире и был положен в основу целой серии договоров о сокращении стратегических наступательных вооружений. Мы последовательно отстаивали необходимость сохранения этого Договора, а впоследствии с сожалением восприняли решение США об одностороннем выходе из него.

Сегодня суть противоракетной обороны, которая была признана дестабилизирующей в период «холодной войны» и побудила Советский Союз и Соединенные Штаты ограничить ее создание, не изменилась. Наличие такой системы дает стране-обладательнице иллюзию безопасности, иллюзию неуязвимости от возмездия. Такая ситуация потенциально очень опасна.

В 2000 году целесообразность выхода из Договора Соединенные Штаты обосновывали необходимостью обороны национальной территории от ударов ракет стран-изгоев (по терминологии администрации США). Тогда назывались Иран и Северная Корея. Если доказательства наличия ракетной программы в КНДР уже имеются, то ракетная программа Ирана вообще является гипотетической. Разговоры о создании в Иране ракет межконтинентальной дальности – это фантазирование, причем не научное. Однако под эти мифические и гипотетические ракетные угрозы США развернули район ПРО на Аляске, а сегодня ведут интенсивные переговоры с Польшей и вашим государством о создании района ПРО в Европе.

Специалистам понятно, что все компоненты системы ПРО Соединенных Штатов нельзя рассматривать изолированно. Европа, Аляска, морские компоненты ПРО, космические системы обнаружения, управления и связи – все это элементы американской глобальной системы ПРО.

При этом неважно, какое количество ракет-перехватчиков развернуто в том или ином районе. Приоритетное значение имеет факт создания вокруг территории России глобальной инфраструктуры ПРО, которая относительно легко может быть усилена по единоличному решению американского военно-политического руководства за счет дополнительного развертывания или передислокации ракет-перехватчиков.

И то, что все эти противоракетные «приготовления» осуществляются сегодня, когда отсутствуют антагонистические противоречия между нашими государствами, налажен механизм взаимодействия и консультаций между Россией и США, Россией и НАТО, а в рамках договоренностей по стратегическим вооружениям продолжается сокращение ядерных арсеналов, нас весьма настораживает.

Хочу еще раз подчеркнуть: увязка российского намерения приостановить действие ДОВСЕ с американским стремлением в области стратегической противоракетной обороны является провокацией с целью скомпрометировать Россию в глазах европейской и мировой общественности.