%d0%b1-%d0%b5%d1%80%d1%82%d0%b0%d0%b5%d0%b2

Бахытжан Ертаевич, как Вы оцениваете боеспособность армии и ее техническую оснащенность?

— Боеспособность, к сожалению, низкая. Для обоснования приведу факт: управление по организации боевой подготовки в ВС при Комитете начальников штабов (КНШ) до сих пор успешно функционирует… на бумаге. А качественной и исправной боевой техники сегодня примерно 20 процентов. В 2007 году на модернизацию вооружения выделено 48 миллиардов тенге, то есть финансирование по закупкам увеличено в два раза, а общий бюджет Минобороны превысил 1 миллиард долларов США. Но это не значит, что это решит все проблемы. Зачем нам приобретать новую авиационную технику, если недавно мы продавали ее третьим странам, причем в исправном состоянии?
Пора создать новую единую систему заказов вооружений, причем не только для армии, но и для пограничников, внутренних войск, Республиканской гвардии, МЧС… Например, поручить эти вопросы Комитету военного администрирования при Министерстве индустрии и торговли или другому госоргану, прикомандировав к нему военнослужащих от силовых структур. Деятельность такого комитета наряду с работой Комитета по оборонной промышленности и Госматрезервом препятствовало бы коррупции среди людей в погонах.
Необходимо также подчинить «Казспецэкспорт» непосредственно правительству, а принятие решений по списанию имущества и вооружений должен принимать только Комитет по приватизации и госимуществу. Пока же необходимо вообще остановить списание и приватизацию объектов недвижимости и земель военного назначения.

— Наша газета поднимала тему военной доктрины…

— Она до сих пор не принята. Причина одна — в Казахстане нет военной науки! Приходится прибегать к специалистам НАТО, что ваша газета в статье «План Маршалла» и отметила. Военное руководство в целом понимало необходимость существования научной мысли, глубокой проработки собственно военных, экономических, технических, кадровых и мобилизационных вопросов. Но есть одно существенное «но»: научный подход не входил в круг интересов МО, поскольку, видимо, проще на правах единоначалия субъективно руководить армией, щадить свои время, здоровье, планово получать к праздникам генеральские звания и боевые государственные награды.
При таком подходе дальнейшая организация системы военного управления без новых концепций и программ реформирования невозможна. Например, мне не понятно, почему Государственная программа развития Вооруженных сил, других войск и воинских формирований на 2006-2010 годы принимается до утверждения новой военной доктрины?

— Почему многие представители «золотого фонда армии» — офицеры — сегодня оказались не у дел. Не нашлось применения в ВС РК генералам Д.Халикову, У.Еламанову, С.Нургажину, А.Васимову, Т.Нургалиеву. Длительное время служат за границей бывшие начальник Главного штаба ВС генерал-майор А.Джарбулов, командующий Силами воздушной обороны генерал-майор авиации Ш.Ибраев. Уволены в молодом возрасте генералы А.Касымов, Ж.Сандыбаев, М.Телегусов, сотни полковников с академическим образованием работают на гражданке. Только из одной небольшой авиационной части с 2000 года уволилось 70 летчиков. Что происходит?

— Увы, эта кадровая практика отбросила армию на десятилетия назад. Наиболее ярко раскрывает эту проблему статья полковника запаса Курманбай Айболата «Господа офицеры. Кто сегодня представляет элиту казахстанской армии?», где говорится, что в 2002 году было уволено 650 офицеров, в 2004 году — уже 1134. Данные за последний год МО умышленно не обнародует, поскольку они будут еще более шокирующими!
Самый продуктивный возраст для офицера 45-50 лет — к этому времени накоплен профессиональный и жизненный опыт. Но в нашей армии офицеров этого возраста всего 3,59 процента. А высшее специальное (академическое) образование — только у 5 процентов! В первую очередь это связано с оттоком офицеров по причине гонений на офицеров, которые пытались противодействовать коррупции, вследствие недобросовестной конкуренции, из личных неприязненных отношений.
Большинство руководящих должностей в центральном аппарате МО и КНШ занимают офицеры, никогда не командовавшие воинскими подразделениями, некоторые даже не заканчивали военных академий! Думаю, новому министру его подчиненные должны подготовить объективную и полную аналитическую справку о положении дел в кадровом вопросе и морально-психологическом климате в офицерской среде. И вообще провести расширенную Военную коллегию по данному вопросу с участием Верховного главнокомандующего.
Необходимо, чтобы статусом военнослужащего обладали лица, непосредственно связанные с боевой готовностью войск и вопросами их обеспечения. Это повысит престиж службы в воинских частях и внесет порядок в прохождение офицерами должностей. Перспектива роста офицера сейчас зависит не от деловых качеств, а от умения «стучать каблуками». Откуда эта зараза пошла, я не знаю.

— В чем, на Ваш взгляд, причина нынешних сложностей в армии?

— Все это — следствие отсутствия контроля над армией.
В нашем сегодняшнем парламенте нет ни одного армейского депутата. Помним ли мы, когда за последние 10 лет министр обороны был бы заслушан на совместном заседании палат парламента о состоянии дел в армии по всем направлениям ее деятельности? Нет принципиального анализа положения дел в ВС со стороны исполнительной власти. Да и откуда ему взяться, если в отдел обороны канцелярии премьер-министра и секретариат Совбеза прикомандированы от Минобороны лица, не прошедшие высокие командные должности, есть среди них и подполковник, не командовавший даже взводом! Качество такого «курирования» удовлетворяет Минобороны.

— Кто-нибудь когда-нибудь подсчитывал, сколько всего украли у армии, а следовательно, у государства? Даже судя по публикациям в прессе, масштабы хищений просто чудовищны.

— В сравнении с показателями 2005 года, в 2006 году на 74 процента в войсках увеличилось количество выявленных экономических преступлений и в 3 раза выросло количество преступлений коррупционного характера. Только в 2005 году Комитетом финконтроля было выявлено завышение сметных ассигнований на сумму 1,177 миллиарда тенге, нарушения законодательства о госзакупках почти 280 миллионов тенге.
Заметьте, говорится только о выявленных фактах, а сколько их всего? Остановить коррупцию очень трудно. Почему? Ответ прост — система круговой поруки.
Обратите внимание на то, что никто из виновных не осужден военным судом, хотя речь идет не просто о нанесение экономического ущерба, а о подрыве боевой готовности. Не судят, потому что применение сурового наказания может раскрыть коррумпированную сеть более высоких начальников. Вот и делайте выводы сами.

— Однажды я сделала журналистский запрос на имя Мухтара Алтынбаева о проданных военных базах, казармах, складах, словом, об объектах недвижимости. Минобороны мне ответило, что эти данные не подлежат разглашению. Военная тайна. А ведь некоторые сделки, как и некоторые кадровые сокращения, тянут на преступления против государства. Кто-нибудь когда-нибудь даст им оценку?

— В перечень сведений, относимых к госсекретам, информация о проданных объектах не попадает. А по вопросу персональной ответственности должностных лиц, нанесших ущерб обороноспособности страны, ответ даст время и позиция нового министра обороны.

— В чем, на Ваш взгляд, должна заключаться реформа армии?

— На данном этапе нужны коренные преобразования в области боевой подготовки и организации боевого дежурства войск, реформы в кадровой сфере, направлениях материально-технического и тылового обеспечения войск, модернизации вооружения, мобилизационной, воспитательной и социальной защите военнослужащих и членов их семей. А начало я вижу в реализации военных программ и… в сокращении численности центрального аппарата МО и КНШ, причем вдвое.
Считаю, надо сократить и количество заместителей министра обороны до 3 человек — председателя Комитета начальников штабов, заместителя министра по воспитательной, кадровой и социально-правовой работе, а также ввести должность главнокомандующего Сухопутными войсками ВС — заместителя министра. Все офицеры Министерства обороны и КНШ, не имеющие практики службы в войсках, должны послужить в гарнизонах и последовательно пройти должности по специальности, набрать опыта, знаний. Ротация низовых кадров с коллегами из органов военного управления должна стать системой, а прохождение службы в войсках быть обязательным условием служебного роста.
Во главе угла у нас сейчас стоит не человек, а документ, не практические вопросы отработки боевой готовности, а очковтирательство. Надо прямо отметить, что в центральном аппарате служит целое поколение офицеров, выросших в нем от лейтенантов до полковников, не служивших в войсках, но зато члены так называемой «команды», которая не дает расти перспективным войсковым офицерам. Думаю, было бы целесообразным сокращение малоэффективных административного и юридического департамента. Сейчас военные юристы числятся для того, чтобы судиться с бывшими военнослужащими по жилищным и земельным вопросам и выдавать приспособленные под мнение начальников правовые заключения.
Потому принципиально, чтобы непосредственно министру обороны подчинялись ведомственная военная инспекция, департамент кадров, финансовые и финансово-контрольные органы, аналитический центр.

— Как, на Ваш взгляд, отразится на армии назначение гражданского министра обороны?

— Военнослужащие, а также члены их семей связывают с приходом Даниала Ахметова большие надежды. Будучи премьером, он три года так или иначе занимался оборонными вопросами. Теперь он досконально узнает, на что расходуются деньги, выделяемые армии, и почему многие с обидой из нее уходят.
Сейчас Вооруженным силам страны нужны деньги на оснащение современной техникой, улучшение инфраструктуры, быта офицеров и контрактников, а не на наглядную агитацию и содержание бюрократов в погонах. Решение этих и других проблем невозможно без личного участия нового министра, без прямого диалога и взаимопонимания с подчиненными… Многое будет зависеть от того, кого министр оставит в своей «команде».