%d0%b0%d0%bd%d0%b4%d1%80%d0%b5%d0%b9-%d1%80%d0%b8%d0%b7%d0%bd%d1%8b%d0%ba

Концерн «Системы управления»занимается созданием суперсовременных систем связи и управления для Российской армии, в том числе для сил ядерного сдерживания. О том, как защищают системы боевого управления от хакеров, можно ли взломать новый Национальный центр управления обороной и уникальной российской начинке «Мистралей» в эксклюзивном интервью ТАСС рассказал генеральный директор концерна, член правления Объединенной приборостроительной корпорации (входит в «Ростех») Андрей Ризнык.

— Западные санкции повлияли на работу концерна?

— Санкции не могут не отразиться на нашей деятельности, так как во многих изделиях значительная доля комплектующих электронно-компонентной базы — импортная. Сейчас государство взяло курс на импортозамещение. Со своей стороны мы стараемся решать эту задачу, но не всегда получается быстро находить восточные аналоги вместо западных, например, что касается микросхем.

В нашем концерне есть предприятия, которые изготавливают продукцию на 100% из отечественных комплектующих, например для Ракетных войск стратегического назначения (РВСН). Ядерное оружие — это настолько специфичная тема, что должна быть не 100, а 200-процентная гарантия, что в оборудовании нет закладок и никакого несанкционированного доступа не будет. В отношении абсолютного большинства оборудования, которое производится для РВСН, невозможно провести кибератаку, так как оно просто не подключено к интернету. То есть даже самый умный хакер удаленно, например с американского материка, не сможет это сделать.

— Когда, на ваш взгляд, реально завершить работу по импортозамещению?

— Это большая работа, где важна тесная кооперация с заказчиками, сам процесс может занять несколько лет.

Несмотря на все санкции и поставленные задачи по импортозамещению, я много раз говорил и еще раз повторю: невозможно, да и не нужно все производить в одной стране. Ни одно государство в мире так не делает. Санкции как начались, так и закончатся, и мы вернемся в русло нормальной мировой интеграции.

Все комплектующие менять не надо. Надо делать аналоги основных — процессоры, чипы, предусмотреть механизмы защиты, менять софт, чтобы не допустить возможность закладок и шпионского ПО. Эта работа никогда не завершалась, она идет в постоянном режиме, просто сейчас ей уделяют больше внимания.

Если раньше считали, что у нас всегда будет возможность закупать оборудование за рубежом, то сейчас стали подумывать о том, что вскоре такого варианта может и не быть. Однако это абсолютно не говорит о том, что раньше комплектующие не проходили проверку на безопасность и никак не контролировались. Контролировались, и еще как. Я еще раз повторю, что возможно использование иностранных комплектующих, главное, чтобы конечные продукты были защищены. И это решаемая задача.

— Президент призвал уйти от использования импортных комплектующих в приборостроении. Это возможно сделать в полном объеме или есть уникальные западные разработки, которые незаменимы?

— Таких разработок не существует. Более того, наша продукция — автоматические системы управления (АСУ), системы связи, а также другие продукты, которые мы выпускаем, в том числе системы боевого управления силами ядерного сдерживания, — находится на очень высоком уровне. Мы не то что не отстаем, мы превосходим западные аналоги.

Возможно, наше оборудование чуть побольше по размерам, покондовее с точки зрения дизайна, но главное же функционал. Я могу сказать с уверенностью, что, если в России возникнет ситуация, когда в гражданском сегменте вдруг неожиданно выключится вся подвижная и стационарная связь, в сегменте Минобороны связь останется.

— Расскажите подробнее о комплексах, предназначенных для «Мистралей», это специальная разработка под конкретный проект?

— Мы делаем для «Мистралей» всю боевую начинку, которая касается АСУ, связи и в некоторых местах даже управления боевыми системами. По договоренности с Францией часть их оборудования, которое установлено на «Мистралях», нами уже проработана. Мы знаем, как с ним работать и сопрягать со своими системами.

Работа по адаптации и сопряжению оборудования ведется на стендах предприятия, но работы на самих кораблях срываются сейчас не по вине российской стороны. Конечно, жаль, если все это в итоге окажется невостребованным.

Без российских комплексов связи и управления «Мистрали», по сути, ничего не смогут. Это будет просто плохо плавающая коробка, которая не видит и не слышит. Сейчас корабль, который должны передать России, ограничен в своих боевых возможностях в части вооружения и радиоэлектронных средств. Там есть несколько российских блоков, которые помогут «Мистралю» дойти до наших берегов, но его нужно полностью обеспечить либо французским оборудованием, либо российским, потому что иначе он пойдет, грубо говоря, по звездам.

— Если «Мистраль» нам не поставят, что будете делать с оборудованием для него?

— Будем ставить его на новые корабли, которые создаются в интересах Военно-морского флота РФ. Комплексы универсальны и подходят ко многим российским кораблям.

— Когда завершатся испытания перспективной системы управления для РВСН?

— В 2015 году закончатся — это факт медицинский — это первое. А второе — мы рассчитываем, что с 2016 года РВСН будут оснащаться уже новыми комплексами. Работа продлится ориентировочно до 2025 года. По нашим планам, на 80% будет замена того, что есть.

— Как концерн выполняет гособоронзаказ?

— Из 264 наших работ проблемных только 5, я считаю, что это очень неплохой результат. Могу сказать, что на данный момент предприятия холдинга выполнили гособоронзаказ на 98%, что также является весьма неплохим показателем.

— Недавно был открыт Национальный центр управления обороной (НЦУО). Насколько он защищен от хакерских атак?

— Для информационной защиты центра сделано все, что возможно. Все системы в нем защищены, общий уровень защиты комплекса очень мощный, я бы оценил его как почти 100-процентный.

Но необходимо понимать, что это большой комплекс, который имеет множество каналов исходящей и входящей информации. Через него проходят сотни, если не тысячи информационных потоков в разные стороны. Кто бы что ни говорил, но абсолютно защищенных систем подобного плана в мире не существует нигде, не только у нас. В любом подобном сооружении есть разновидовые потоки информации, в том числе те, которые не представляют никакой тайны и проходят по незащищенным каналам связи. Самая важная, совсем кретная информация проходит по совершенно другим каналам, через другие типы оборудования и в абсолютном большинстве имеет гарантированную стойкость.

Для того чтобы эту систему взломать, нужна очень и очень серьезно продуманная, мощная хакерская атака. Но кто решится на такое? Ведь проникновение в центр управления обороной государства — это аналогично объявлению войны. Во всем мире есть негласная договоренность о том, что атака на боевой узел связи, в данном случае на НЦУО, — это прямая война.

— Вы представляли на выставке в Китае АСУ, которая позволяет управлять войсками целого государства. Кто-то ею заинтересовался?

— Сейчас на эту тему идут активные переговоры с нашими традиционным покупателями — Индией и Вьетнамом. Кроме того, обратились Малайзия и Бразилия. Это комплекс управления в первую очередь силами ВКО, ПВО, ВВС, который в экспортном варианте называется «Акация-Э». Система сама видит и анализирует текущую ситуацию, может вести одновременно до 200 целей, полностью их характеризовать и даже принимать решение о стрельбе без участия человека.

Сейчас на завершающей стадии находится подписание контракта с Алжиром на поставку этих комплексов, надеемся, что он будет подписан в декабре этого года. Плюс у нас на примете 14 потенциальных стран, которым было бы интересно поставить эту систему. В частности, мы повезем показывать «Акацию-Э» в Бразилию, Индию, ОАЭ, Китай и Вьетнам.

— Сейчас в России проектируются подлодки пятого поколения. Работаете над АСУ и комплексами связи для них, в чем отличие от имеющихся систем?

— Да, конечно, у нас очень плотное общение с ВМФ. Даже сейчас почти на всех подводных и надводных кораблях стоят наши комплексы АСУ.

Понятно, что основные отличия — это функционал и массогабаритные характеристики. Разница между четвертым и пятым поколениями будет очевидна. Визуализация (название приемов представления числовой информации или физического явления в виде, удобном для зрительного наблюдения и анализа. — ТАСС), которой практически не было в четвертом поколении, в пятом будет очень широко применяться. Практически везде будут полновесные экраны, фактически другой уровень мониторинга и, конечно, иная степень автоматизации. То есть в пятом поколении практически везде уходит оператор.

Мы работаем над тем, чтобы минимизировать участие человека и исключить его ошибки. Конечно, человек будет принимать контрольное решение, но все-таки отличие пятого поколения будет в том, чтобы сделать это участие минимальным.

— То есть пока все работы ведутся на бумаге?

— Комплексы, которые будут применены на пятом поколении, уже существуют «в железе», они стоят на стендах и испытываются. Лодка может быть заложена не сегодня, но все оборудование для нее должно быть готово заранее.

— На какой стадии находятся работы по проекту «Уникум», который предполагает создание системы управления группировкой робототехнических комплексов?

— В настоящее время завершен технический проект, разработана конструкторская документация и мы приступили к изготовлению опытного образца.

Как вы знаете, эта опытно-конструкторская работа направлена на разработку технологии создания программного комплекса централизованного и децентрализованного управления группировкой робототехнических комплексов. Основная цель проекта — снижение роли человека в управлении такими группировками.

— Когда планируете завершить работы?

— Срок изготовления опытного образца — июнь 2015 года, а проведение предварительных и приемочных испытаний запланировано на июль того же года.

Беседовал Алексей Паньшин