%d0%b0%d0%bb%d0%b5%d0%ba%d1%81%d0%b5%d0%b9-%d0%bd%d0%b0%d0%bb%d0%b8%d0%bc%d0%be%d0%b2

Сегодня звуки выстрелов у него ассоциируются с праздником. Вот уже 11 лет Алексей Налимов занимается организацией салютов на территории Алтайского края. Сам точно не может объяснить, почему выбрал именно этот бизнес. Просто однажды захотелось, чтобы жизнь стала одним большим фейерверком, символизирующим победу, которой ждал в далекие сороковые его дед, за которую довелось бороться ему, ветерану афганских событий.

После присяги — в Кабул

15 февраля — для Налимова особенный день. Это возможность встретиться с однокашниками, поговорить о семье, детях, поделиться успехами в бизнесе — и ни слова о войне. Кому однажды довелось попасть в беспощадное жерло Афгана, не любят вспоминать локальные события, растянувшиеся на десять лет и долгие километры от Кабула до Джелалабада. А на вопросы журналистов афганцы отвечают кратко, не углубляясь в подробности. Пришлось потрудиться, чтобы собеседник вернулся в укромные уголки своей памяти, где надолго затаились воспоминания о боевой юности, погибших товарищах, подрывах, первом опыте обращения с огнестрельным оружием и неправдивых строках писем домой: «У меня все в порядке, здесь спокойно».

В 1986 году Налимову, как и многим его товарищам, пришла повестка в военкомат. Здоровый, настроенный серьезно на службу в армии, он даже ждал этого события, потому что всегда считал, что настоящий мужчина должен пройти эту школу мужества. Из военкомата Ленинского района Барнаула его прямиком отправили в Фергану, красивый город в Узбекистане. Там базировалась учебная часть десантно-штурмового батальона. Быть десантником Алексей хотел с детства: голубой берет, полосатая майка, накаченные бицепсы были пределом мечтаний взрослеющего мальчишки, а тут сама судьба подкинула такую возможность. Не беда, что далеко от дома. Любящие родители пообещали навещать его периодически. И не слукавили. Они не могли пропустить важного события в жизни сына — военную присягу, которую их Алешка принял с честью. Вот только совсем не ожидали, что после того, как отец радостно скажет: «Мы гордимся тобой, сын!», тот объявит, что их батальон отправляют в Кабул.

Мать не сразу поняла, где это. Ведь и узбекскую Фергану она еле нашла на карте. Вопросительно взглянув на мужа, онемевшего от неожиданной новости в такой праздник, женщина ждала объяснения. Сын не заставил долго томиться: «Это Афганистан».

«Знаете, мама не проронила ни слезинки, держалась изо всех сил. Я видел, что ей тяжело, что она готова была кричать от боли и обиды, что в ее глазах затаился немой вопрос: «Зачем?», на который я смог ответить однозначно: «Так надо. Это приказ», — вспоминает ветеран Афганистана.

И ведь на самом деле желания никто не спрашивал. Просто дали время на сборы, загрузили в эшелоны и повезли в каком-то новом, совсем незнакомом направлении.

В афганской глуши

Это был самый разгар войны. Тогда еще молодые ребята не знали, что уже через три года советские войска с территории республики будут выведены, да и сама ситуация, накаляющаяся то ли от палящего афганского солнца, то ли от взрывов боевых снарядов, даже не намекала на завершение кампании.

«Кабул был большой пересылкой. Отсюда нас раскидывали по всей территории Афганистана, где велись боевые действия. Я попал в Джелалабад. Город был расположен очень далеко от столицы, практически на границе с Пакистаном. Если в другие уголки республики к ребятам приезжали артисты с концертными программами, им привозили кино, то у нас была настоящая глушь», — рассказывает ветеран.

Поэтому сидеть на одном месте было скучно и неинтересно. Юношеский максимализм просил ярких событий и активного участия в боях, ведь на войну же привезли.

«Тогда страха не было вообще, может быть, в силу возраста или потому, что не понимали, куда попали. Ведь когда не знаешь, что тебя ждет, то не можешь оценить всей опасности ситуации и кажется, что тебя беда точно не настигнет», — делится Алексей.

Чтобы не было мучительно больно умирать

Осознание пришло позже, когда приходилось выезжать на машинах БМП-2, сопровождая колонну грузовых автомобилей, изучать караванные тропы, залегать в засаде в ожидании каравана и уничтожать душманов (так русские называли своего потенциального врага). Здесь впервые ему довелось стрелять, убивать и, что страшнее всего, видеть смерть товарищей, с которыми еще несколько часов назад приходилось буквально есть из одной чашки, делиться полотенцем и засыпать под приятные рассказы о доме, родных и маминых пирожках.

«У нас был санинструктор Лапочкин, так вот, снайперская пуля угодила ему прямо в живот. Все произошло на моих глазах», — нехотя рассказывает собеседник.

Алексей бросился на помощь товарищу. Судорожно он стал вспоминать, как на самых начальных занятиях по приезду в Афган их обучали оказывать первую помощь. Второпях он забинтовал огнестрельную рану, в своей аптечке нашел ампулу «Промедола» и дрожащей рукой вколол препарат сослуживцу. Налимов понимал, что после такого ранения вряд ли санинструктору удастся выжить, так пусть хоть будет не так мучительно больно. Обезболивающее подействовало, но довезти раненого до госпиталя санитары не успели, боец скончался…

Вот тут пришло понимание, что это, брат, война. Впервые за целый год 19-летних мальчишек окутал жуткий страх. Его старались отгонять, рассказывая друг другу веселые истории, — только бы не молчать, только бы не уходить в себя, иначе с ума сойти можно. Однако по ночам ужас поднимал в холодном поту, в обед забирал аппетит, вызывая лютую ненависть к противнику, но не к родному государству, которое их, еще совсем «необстрелянных» юнцов, отправило в самое пекло событий.

«Что бы ни говорили, а я считаю, что нашей стране это было нужно. Не приди туда мы, пришли бы американцы, и неизвестно, чем бы обернулось все. А значит, мы защищали не только дружественный нам афганский народ, но и интересы своего государства», — заявил афганец.

Весь экипаж выбросило взрывной волной

Сегодня на лацкане его праздничного пиджака, который хранится в семейном шкафу для торжественных случаев, наряду с юбилейными медалями, красуется орден Красной Звезды. Так и умолчал бы Алексей Налимов скромно об этой высокой награде, если бы до начала интервью с героем Валентина Булгакова, председатель Алтайского регионального отделения Всероссийской общественной организации семей погибших защитников Отечества, не поделилась важным фактом с корреспондентом «МК».

Немного помешкав, ветеран начал свой рассказ: «Да никаких героических поступков я не совершал. Как обычно, мы выехали на операцию по захвату противника…»

…Это был обычный осенний день 1987 года. Привычным путем колонна советской бронетехники двигалась по уже знакомому маршруту. БМП-2, в которой ехал Алексей, в длинном автомобильном строю была далеко не первой. Вокруг все дышало спокойствием. Местность знакомая, а значит, ничто не могло предвещать беды, но водитель бронированного авто почему-то решил слегка сдать к обочине. Неожиданно что-то прогремело, и всех семерых представителей экипажа выбросило взрывной волной. Только в госпитале Алексей пришел в себя. Страшно ныло искалеченное плечо, но больше всего волновал вопрос: «Как там ребята?» Доктора успокоили Налимова, что выжили все. Вот только свидеться им больше не пришлось. Потому что полтора месяца его возили по госпиталям: сначала в Пули-Хумри, потом в Кундуз, затем в Кабул, после в Ташкент. Затянувшееся «госпитальное турне» закончилось демобилизацией на родину.

«Вот за это и награда. В рубашках, видно, мы все семеро родились, или мина была слабая», — поясняет ветеран.

Братство шурави

Тех, кто когда-то прошел Афган, сегодня неслучайно называют «Боевым братством», потому что, как и там, в знойных песках, они дома продолжают поддерживать друг друга. Война сближает, заставляет стоять грудью за товарища, помогать в трудную минуту.

По возвращении на Алтай Алексей нашел соратников-шурави. Вместе они создали Ленинское районное отделение Союза ветеранов Афганистана в Барнауле. Возглавить организацию доверили Налимову. Стали собираться, делиться планами на будущее, организовывать акции взаимопомощи, а также поддержки матерей, чьи сыновья так и не вернулись с войны.

«В рамках общественной организации мы вели хозяйственную деятельность, чтобы была возможность зарабатывать деньги на благотворительность и свои личные нужды. У нас было охранное предприятие, затем строительное, был патриотический клуб для подростков. Из заработанных средств матерям и вдовам погибших ребят мы оказывали материальную помощь: кому-то деньги нужны были, кому-то картошка на зиму, уголь, дрова. Подарки на Новый год делали всем», — рассказывает десантник.

Сегодня организации уже нет. Каждый из ребят обзавелся своим собственным бизнесом, но они неизменно держат связь с региональным отделением Всероссийской общественной организации ветеранов: могилку ли на кладбище погибшему товарищу подправить, или его больную престарелую мать в госпиталь на своем автомобиле увезти. Эти впитанные в подкорку головного мозга еще в афганском бою отзывчивость и взаимовыручка не позволяют сегодня пройти мимо чьей-то проблемы.

Сейчас у Алексея прекрасная семья: жена, две дочери и уже есть внук. Девчонки есть девчонки — они не особо интересовались военным прошлым отца, да и фотографий из Афгана у него практически нет. Ведь на родину бойца отправили сразу с больничной койки. Сохранились лишь пара-тройка черно-белых снимков, присланных в свое время родным в конверте. Их он планирует показать внуку, когда тот подрастет. Ему же он, возможно, расскажет подробности своего пребывания в Афганистане длиною в один год и три месяца. Сам расскажет, без помощи кинематографа. Потому что художественные фильмы про Афганистан Алексей вообще не смотрит, как и его дед не любил кино про Великую Отечественную: «Задача любого режиссера — привлечь зрителя, а значит, привнести в сюжет «экшен», героизм и перчинку. Многое искажают, а я люблю правду. Вот «документалка» — другое дело».

Еще он не любит торжеств и помпезности по случаю Дня вывода войск из Афганистана, поэтому предпочитает встречаться с друзьями кулуарно. Считает, что праздник — это не определенная дата, а состояние души, и искренне верит, что однажды он выйдет на улицу, запустит в небо с десяток ракет, которые разорвутся на звездном полотне ярким фейерверком, ознаменовав прекращение всех боевых действий, которые все еще будоражат планету.

Евгения Городенцева