%d0%b0%d0%bb%d0%b5%d0%ba%d1%81%d0%b0%d0%bd%d0%b4%d1%80-%d0%bf%d0%b5%d1%80%d0%b5%d0%bd%d0%b4%d0%b6%d0%b8%d0%b5%d0%b2

И. ИЗМАЙЛОВ: В студии военный политолог, доцент кафедры политологии и социологии Российского экономического университета им. Плеханова Александр Перенджиев. Давайте начнём с новости со ссылкой на депутата ЛДПР Романа Худякова. В Минобороны России и Организацию договора о коллективной безопасности поступило предложение рассмотреть возможность создания в структуре российской армии войскового соединения, состоящего из иностранных граждан. Инициатором создания аналога иностранного легиона стал Худяков. Он говорит, что российский иностранный легион может стать гарантом стабильности на территории средней Азии и ответом на возможную агрессию террористической группировки Исламское государство, действующей в данном регионе. Кроме этого, смог бы справиться с террористами ещё до их появления на территории РФ, без применения боевых действий наших российских военнослужащих. Вам, как военному эксперту такая задачка для размышления.

А. ПЕРЕНДЖИЕВ: Абсолютно непонятно зачем нужно такое подразделение. Во-первых, оно противоречит нашему законодательству. Есть у нас в Уголовном кодексе статья 359 о том, что есть уголовная ответственность за наёмничество. То есть, получается, что мы что, будем отменять эту уголовную статью? Дело в том, что не видно вообще в чём необходимость создания этого легиона. Я хотел бы напомнить уважаемому Роману Худякову, что в составе ОДКБ есть коллективные силы оперативного реагирования КСОР, которые как раз и предназначены для того, чтобы выполнять эти самые задачи. Там как раз входят подразделения всех государств ОДКБ. И создавать какую-то иную структуру, которая непонятно, во-первых, как будет ориентирована в смысле мотивации, чьи она будет интересы отстаивать.

И. ИЗМАЙЛОВ: В трудный для родины час против кого они повернут оружие?

А. ПЕРЕНДЖИЕВ: Вот именно. Тем более, что есть ещё у нас не давно в историческом плане, когда в годы великой смуты у нас уже привлекались наёмники. И вы знаете, народное ополчение под руководством Минина и Пожарского потом их усиленно выбивало из московского Кремля. Поэтому считаю, что это просто некий самопиар, может быть, партии, может быть, самого Худякова. И полагаю, что надо действовать на основе уже действующих законов, прежде всего, закона о безопасности. Есть стратегия национальной безопасности до 2020 года. Вот давайте эти наши документы смотреть. В конце концов, есть военная доктрина, которая сейчас будет немножко пересматриваться. Но, тем не менее, действовать только на основе тех документов и в рамках той правовой базы, которая у нас существует. И не надо ничего изобретать в угоду каким-то может быть новым новшествам.

И. ИЗМАЙЛОВ: Слово легионер сейчас популярно в футболе. Почему если там большие деньги платят, они бегают по полю, да и то не особо могут бегать, а здесь в каких-то локальных конфликтах почему бы тоже? Не свои граждане будут участвовать в неприятных войсковых операциях, а за деньги?

А. ПЕРЕНДЖИЕВ: В том-то и дело, что легионеры любят только деньги получать, даже в спорте, а работать на результат порой не особо. А уж если мы говорим о сфере военной, где надо жертвовать жизнью, как минимум здоровьем, то здесь совсем другие правила игры. И вы понимаете, что человек, который пришёл зарабатывать деньги, он совсем по другому ориентирован в плане ценностей, то есть, в плане защиты именно того государства, которое его наняло. То есть, это большой вопрос будет ли защищать в трудную минуту. А во-вторых, проблема-то вообще в эффективности расходования этих средств. Может быть, лучше мы деньги направим на улучшение вообще быта наших военнослужащих, на разработку, модернизацию нашего вооружения. И тогда будет больший итог, чем мы будем опять тратить непонятно на что, и непонятно какие получим результаты на выходе. И скорее всего, получим отрицательные результаты. Поэтому считаю, что надо действовать с точки зрения наших российских ценностей в военной сфере, и с точки зрения самого российского права. И тогда, я думаю, ничего не надо выдумывать.

И. ИЗМАЙЛОВ: Частные военные компании, о которых начали говорить весной. Был внесён законопроект, сейчас всё затухло. Сейчас какая ситуация с частными военными компаниями? Примут этот закон?

А. ПЕРЕНДЖИЕВ: Я так понимаю, что идёт какая-то пробуксовка этого закона. Хотя то, что он должен быть принят, у меня была некая уверенность, потому что заявление было публичное со стороны заместителя председателя комитета Госдумы по обороне Франца Адамовича Клинцевича. Он не будет просто так делать какие-то заявления. Значит, было не просто дано добро, а поставлена была какая-то политическая задача сверху о том, что над этим законом начать эту разработку. Хотелось бы напомнить, что ещё в апреле 2011 года закон о частных военных компаниях был разработан депутатом Госдумы Алексеем Митрофановым. И потом он почему-то тоже попал на полку, долго пылился. В данном случае, я так понимаю, авторство за «Справедливой Россией». Этот законопроект остался. Были заявления, после того, как было заявлено о том, что идёт разработка закона, что «Справедливая Россия» уже представила снова законопроект. Я так понимаю, что это, скорее всего, где-то из кулуаров тот, который был разработан Алексеем Митрофановым. Может быть, я полагаю, какие-то возникли серьёзные противоречия при его разработке, которые необходимо сейчас решить. Пока обществу эти противоречия не доносятся. Закон имеет такой интересный характер, особенно для нашей страны, потому что мы фактически копируем по сути дела в чём-то американский опыт, так называемого аутсорсинга в военной сфере.

И. ИЗМАЙЛОВ: Говорили, что давно уже нужно было это сделать. Особенно ярко ситуация показывает на Украине, что это необходимо.

А. ПЕРЕНДЖИЕВ: Как я понимаю зачем нужны частные военные компании. Это не наёмники. В первую очередь, это защита и охрана объектов, которые мы считаем надо защищать и охранять в интересах России, или может быть, в интересах юридических лиц, которые сотрудничают с Россией. Второй момент, что это не обязательно будут воевать, как частные военные компании. Речь может идти об информационных вопросах, об обучении военнослужащих. То есть, у нас в чём-то уже прообраз частных военных компаний есть. Скажем, когда создавался холдинг «Оборонсервис». Но это не частная компания. Речь идёт о том, что они государственное предприятие, но существует в форме акционерной собственности. В данном случае я могу подозревать, высказываю дискуссионное мнение, что может быть, закон о частных военных компаниях даже не столько вопрос о том, чтобы создать какие-то новые структуры, а может быть, как раз в этом «Оборонсервисе» какие-то предприятия передать в частные руки. Вот такой вариант может тоже иметь место, но просто о нём пока не говорилось.

И. ИЗМАЙЛОВ: Мы можем говорить о том, что вопрос затих?

А. ПЕРЕНДЖИЕВ: Открытых заявлений пока из комитета Госдумы по обороне мы не слышали. Я думаю, что и в ближайшее время, я надеюсь, что-то будет озвучено в ходе работы над этим законопроектом. Говорили, что чуть ли не осенью надо его принять. Но пока что есть, то есть.

И. ИЗМАЙЛОВ: На Украине сорвано перемирие, начались боевые действия, сообщают о применении уже дальнобойной артиллерии, за 30 с лишним километров работают установки. Каким вы видите дальнейшее развитие событий в военном плане то, что произошло, как вы для себя трактуете?

А. ПЕРЕНДЖИЕВ: Я считаю, что другого пути не могло быть, на мой взгляд, что это так называемое перемирие, которое, по сути, не было перемирием, всё равно должно перерасти в полномасштабные боевые действия. А связано это с тем, что с одной стороны, сами республики не выполнили своих военно-политических задач. Они, в принципе, заинтересованы в том, чтобы они снова были восстановлены, контролировали свою территорию в тех границах, которые есть те самые Донецкая и Луганская области. Во-вторых, само поведение украинских силовых структур сводилось к тому, чтобы это перемирие продолжалось должным образом, потому что их обстрелы постоянно по инфраструктуре, прежде всего, социальной. То, что касается обогрева граждан, по котельным, по электростанциям, по школам, больницам и т.д. – это всё не может долго терпеть. Сейчас наступают морозы, и вынуждены ополченцы их отогнать, по крайней мере на то расстояние, чтобы меньше было вреда именно простым гражданам, чтобы можно было как-то более спокойно пережить зиму. И в конечном итоге, всё-таки, приближение холодов, естественно, так же несколько мобилизует самих украинских силовиков, чтобы начать какие-то боевые действия. Потому что понимание того, что если наступят холода, то намного будет труднее боевые действия. Получается, что они хотят хотя бы какие-то быстрые результаты получить. По поводу того, кто возьмёт верх, я думаю, не будем в этом плане гадать, пусть покажет время. Но то, что пока на сегодняшний день решение проблемы сводится только к применению военной силы, это, к сожалению, так. И, по видимому, мирного процесса переговоров на каком-либо уровне — получается одно, а есть непосредственно люди, которые противостоят друг другу, которые совсем по другому взаимодействуют. И когда войска стоят друг против друга, и проводят перегруппировку, разведку, они в любом случае соприкасаются. В любом случае, нельзя здесь обойтись без огневого соприкосновения. Как ни крути, не получается мира. Потому что, что-то мирное может происходить тогда, когда войска друг от друга находятся на значительном расстоянии, и не стреляют друг в друга.

И. ИЗМАЙЛОВ: ДНР говорит о том, что будет отбивать Мариуполь и возвращать другие города. Эксперты говорят о ведении боевых действий, когда идут обстрелы аэропорта, другое дело, когда война в условиях города. Насколько это сильно отличается? Какие перспективы здесь есть у двух сторон?

А. ПЕРЕНДЖИЕВ: Конечно, различия имеются. Тем более, что опыт, например, наших войск в Грозном показал, что если брать какой-нибудь город, тем более относительно большой, это большой урон несётся, прежде всего, самой бронетехнике. Сложно брать любой город. Вопрос в том, как будет организована оборона Мариуполя и какая будет поддержка у тех, кто будет его защищать, и насколько будет вовлечено гражданское население и т.д. Здесь моментов больше не военных, а сколько в чистом виде военно-политических. Вы знаете, города иногда берутся не обязательно силой: переговоры.

И. ИЗМАЙЛОВ: Захарченко, когда говорил про Славянск и другие города, он говорил, что трудно будет взять и вернуть их с республику, и потребуются значительные затраты.

А. ПЕРЕНДЖИЕВ: Безусловно, без серьёзных усилий здесь не обойдётся. Но Мариуполь сам находится ещё на море. То есть, можно не исключать такого варианта, что будет применён десант. Здесь всякие варианты возможны. Даже при организации боевых операций нужны нестандартные действия и много творчества. То, что будет трудно – понятно. Бывает так, что создаются определённые «пятые» колонны, есть и такая тактика взятия городов. Всё зависит от того, какая будет складываться военно-политическая обстановка. Может быть, и не удастся вернуть эти города. Может быть, удастся вернуть каким-то иным путём.

И. ИЗМАЙЛОВ: НАТО проведёт крупномасштабные учения в восточной Европе. И последние заявления представителей Альянса о чём говорят? Демонстрация силы или виртуальные угрозы, намёки?

А. ПЕРЕНДЖИЕВ: Конечно, есть определённая демонстрация силы, показать свою решимость в отражении так называемой российской военной угрозы. Но в большей степени я считаю, что демонстрация силы не столько нам, россиянам, сколько жителям восточной Европы для того, чтобы показать, что НАТО готово их защищать от мнимой российской военной угрозы. Это политическая игра, чтобы показать, что смотрите, Россия вам угрожает, но мы вас защитим. Эта русофобия, истерия как бы имеет это продолжение. А с другой стороны. Учения проводятся не только для демонстрации силы, но, в конце концов, просто для повышения боевой подготовки лишний раз. Я думаю, здесь как раз эти две проблемы и решаются. Одна проблема в рамках этой информационной войны против России – показать решимость НАТО защищать восточную Европу, а с другой стороны, население будет воспринимать это нормально, никто не будет протестовать, никто не будет мешать, все будут поддерживать.

И. ИЗМАЙЛОВ: Учения в какой-то степени против России или что?

А. ПЕРЕНДЖИЕВ: В данном случае понять насколько они против России, надо сначала увидеть, что это за учения будут. Во-первых, какие задачи там будут решаться, какая там будет военная игра предложена. На мой взгляд, важно ещё будут ли приглашены представители российской стороны, наши военные дипломаты, которые есть в этих государствах. На все учения они должны быть приглашены. И мы приглашаем военных дипломатов, которые так же имеют право наблюдать. Здесь будем говорить об открытости этих учений, то есть это важно. Если что секретное, наверное, будут вызывать какие-то опасение. Если это открыто, если будут какие-то заданные правила игры, обычно у нас учения в последнее время больше проводились как антитеррористические всех блоков, государств и т.д. Здесь под каким знаменем они будут проведены? Отсюда можно делать выводы. А так любая военная организация всегда проводит учения. А в каких целях, демонстрация силы или просто в целях обучения – на это влияет только сам политический момент.

И. ИЗМАЙЛОВ: Условия для передачи «Мистралей» по-прежнему не достигнуты. США просят у НАТО выкупить эти «Мистрали» у Франции. У НАТО денег нет. Пока непонятно, к чему эта история приведёт. Что здесь будет, насколько мы защищены? Когда мы поднимали этот вопрос месяц назад, все говорили, что контракт хороший, и если не передадут, по срокам должны будут деньги отдать с процентами.

А. ПЕРЕНДЖИЕВ: Это моя субъективная точка зрения, но я считаю, что в наших национальных интересах, чтобы нам эти «Мистрали» не передали, а отдали деньги с процентами. Это будет нам намного лучше, потому что, во-первых, мы вернём деньги, да ещё и сверху, а во-вторых, не получив эти «Мистрали», мы в дальнейшем не будем нести огромные издержки на их содержание из федерального бюджета. Тем более, что вот эти деньги будут потрачены абсолютно не эффективно с точки зрения предназначения этих «Мистралей» в рамках нашей национальной обороны. То есть, я полагаю, что вся эта игра практически в нашу пользу.

И. ИЗМАЙЛОВ: Наши поехали туда учиться, моряки готовы принимать.

А. ПЕРЕНДЖИЕВ: Складывается такое впечатление, что внутри самого руководства, неважно кто влияет. Я имею в виду и саму фирму, и руководство Франции. Противоречиво, чувствуется, что идёт внутренняя борьба. Что делать? И отдать «Мистрали» вроде как хочется, но, знаете как, и хочется, и колется, и мама не велит. Что-то такое у французов происходит. А наша официальная российская позиция пока осторожная. Там больше упор делается на правовой аспект, на правила выполнения контракта. Мы соблюдаем договор и всё. Поэтому в любом случае развязка скоро.

И. ИЗМАЙЛОВ: До середины декабря?

А. ПЕРЕНДЖИЕВ: Насколько мне известно, в конце ноября уже должно быть. До нового года, и перед новым годом должны разрешиться ситуация.

И. ИЗМАЙЛОВ: Подарим «Мистрали» французам.

А. ПЕРЕНДЖИЕВ: Не подарим.

И. ИЗМАЙЛОВ: Спасибо, что пришли и всё разъяснили.